В Европе долгое время проводятся исследования, позволяющие сформировать представление, какие же ценности наиболее важные в современной жизни. В опросники были введены такие позиции, как «хорошо выглядеть», «казаться привлекательными». Показатели по этим позициям были почти ошеломляющими. Для многих участников исследования эти ценности оказались более значимыми, чем здоровье, семейное благополучие, судьба близких людей и экологическая обстановка.
Например, властные реализуются через признаки высокого статуса в одежде и стиле поведения. Создание атмосферы почитания и страха, демонстрация силы и влияния — тоже очень привлекательные и часто встречаемые мотивы публичного спектакля. С другой стороны, демонстрация самоуничижения рассчитана на сочувствие и ожидание помощи и покровительства.(1)
Современные психологи говорят о стремлении быть личностью как о самостоятельной очень важной потребности. Подлинное Я требует, чтобы к нему относились серьезно.
Наша психика в высшей степени демонстративна. Особенно ярко это проявляется в те моменты, когда мы остаемся наедине с собой. Мы всегда продолжаем что-то кому-то показывать, объяснять.
Усовершенствование имиджа — движущая сила эволюции личности. То, что мы называем личностным ростом, заканчивается тогда, когда человек перестает думать о том, какое впечатление он производит. Однако даже отсутствие внимания к своей внешности, небрежный вид или, к примеру, отсутствие макияжа у женщины не есть следствие пренебрежения к своему имиджу. Наоборот, если украшательство отсутствует там, где ему следовало бы быть, мы можем иметь дело с особо ярким, бросающимся в глаза спектаклем. Только пьеса другая. Эта пьеса повествует о беде. Запущенный внешний вид взывает об участии, помощи.
Чтобы быть замеченным, надо было так или иначе усиливать свои сообщения вовне. Если трагедия изоляции в том, что тебя «никто не слышит», то демонстрация как раз помогает это преодолеть. Хороший спектакль (необязательно шумно-пестрый) всегда есть средство эффективной коммуникации, выход из одиночества.
В таких случаях можно говорить о синдроме Зелига, обозначенного так по имени героя одноименной киноленты Вуди Аллена. Зелиг, как известно, менял свою внешность в зависимости от того, в какую компанию он попадал. Так, с китайцами он превращался в китайца, с психиатрами — в психиатра, с нацистами — в нациста. Чаще всего маскарад требуется там, где оказываются недостаточными средства выразительности, подчеркивающие естественную личину индивида (образ, с которым человек идентифицируется всегда и без дискомфорта). Задача психотерапевта в таких случаях заключается в том, чтобы заменить патологическую (маскарадную) демонстрацию нормальной.
Отправляясь в публичный дом, мужчина ищет себе там не только новые орудия удовольствия, но и новую публику. Бордельный, вообще покупной секс, как известно, представляет собой далеко не только голое совокупление. Все хорошо знают, что номера публичного дома почти всегда служат своеобразными театральными подмостками. Здесь, как известно, покупается зритель, но при этом одновременно сексуальный и сценический партнер.
Эксгибиционист просто делает то, что в глубине души присуще людям с так называемой нормальной сексуальностью. Он обнажает не столько себя, свои «срамные части», сколько скрытые, вытесненные, но при этом достаточно мощные желания демонстрировать себя. Художественные практики — и это можно считать общим местом — есть эксгибиционистские в полном смысле этого слова.
Они основаны на борьбе за присутствие, право на демонстрацию, привилегии. Занять помещение, где на тебя придут глазеть, соблазнить тех, кто пишет об этом. Множество факторов встроено в это состязание.
Мы очевидным образом замотивированы в наших действиях стремлением хорошо выглядеть, причем так, чтобы как можно больше людей могло нас наблюдать.
Знаменитая фраза «Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры...» — становится одним из главных афоризмов, отражающих сущность современности.
(1) Вилюнас В.К., Кравченко А.С.
Мотивация демонстративного поведения // Современная психология мотивации/ Под ред. Д.А. Леонтьева. М., 2002. С. 122 – 151
ДЕМОНСТРАЦИЯ И ЖИЗНЬ
Мотивация демонстративности — одна из важнейших, через нее мы реализуем и множество иных потребностей.Например, властные реализуются через признаки высокого статуса в одежде и стиле поведения. Создание атмосферы почитания и страха, демонстрация силы и влияния — тоже очень привлекательные и часто встречаемые мотивы публичного спектакля. С другой стороны, демонстрация самоуничижения рассчитана на сочувствие и ожидание помощи и покровительства.(1)
СПЕКТАКЛЬ РАДИ СПЕКТАКЛЯ
Есть, однако, ситуации, когда демонстративное желание становится важным само по себе. В современной культуре идет серьезная борьба за то, чтобы просто себя показать, сделать так, чтобы ты был в центре внимания. Не в последнюю очередь это обусловлено огромной ролью средств массовой информации, превращением мира в «большую деревню». Продемонстрировать себя стало не просто путем к власти. Присутствие на экранах телевизора или страниц журналов — это, собственно, и есть власть. Она измеряется количеством аудитории, разного рода рейтинговыми показателями. Быть в фокусе публичного внимания, прославиться или, говоря совсем простыми словами, «засветиться в ящике» есть мотивация, довлеющая сама себе. Оказавшийся в поле объектива телекамеры человек преображается, машет в камеру рукой, посылает воздушные поцелуи и готов на многое, чтобы снова оказаться в кадре.ЦЕНТР ВАЖНЕЕ ПЕРИФЕРИИ?
В структуре нашей личности есть части — глубинные, неотчуждаемые, истинные. Их называют по-разному: самость, подлинное Я, ядро личности. Однако есть при этом и некие образования, обращенные вовне, к другим людям. Эти части зачастую никак не отражают реальность нашей личности. Это маски. Они помогают нам изобразить отсутствие чувств там, где мы их испытываем. Показать те чувства, которых мы испытывать не можем. Суждения всех психологов по этому поводу едины: чем больше в человеке «маски», тем хуже это сказывается в итоге на его психическом состоянии, душевном комфорте, личностном росте.Современные психологи говорят о стремлении быть личностью как о самостоятельной очень важной потребности. Подлинное Я требует, чтобы к нему относились серьезно.
ГДЕ ГРАНИЦА МЕЖДУ ВНЕШНИМ И ВНУТРЕННИМ?
Невозможно быть личностью без персональной системы ценностей. Эти ценности должны быть осознаны и преподнесены. Однако в нашей культуре существует определенная пропасть между тем, что считается «подлинным», и тем, что связано с экспрессией, внешним. На самом деле наши подлинные ценности — это те, которые мы неизбежно хотим предъявить другим людям, это те, которые лежат в основе нашего повседневного общения. Очень трудно жить одними ценностями и предъявлять другим людям совершенно другие.ПОВЕРХНОСТНОЕ НЕ ХУЖЕ ГЛУБОКОГО
Найти границу между самим переживанием и его внешним образом невозможно. Самые поверхностные вещи оказываются самыми глубокими. При этом само по себе стремление показывать все что угодно — безразлично, достоинства или недостатки, — самодовлеющая фундаментальная потребность человека. Эта потребность лежит в основе многих феноменов его поведения, в то время как ущемление этой потребности — основная причина самых разнообразных психических расстройств и жизненных проблем.Наша психика в высшей степени демонстративна. Особенно ярко это проявляется в те моменты, когда мы остаемся наедине с собой. Мы всегда продолжаем что-то кому-то показывать, объяснять.
КОММУНИКАЦИЯ ЧЕРЕЗ ИМИДЖ
Развитие личности — не в последнюю очередь вживание в свою роль, создание предлагаемых обстоятельств и сценографии. Мы не только взаимодействуем имиджами, мы ими конфликтуем. Вспомните анекдотические житейские ситуации вроде покупок «назло» соседям, соревнование светских звезд за внимание к своей персоне.Усовершенствование имиджа — движущая сила эволюции личности. То, что мы называем личностным ростом, заканчивается тогда, когда человек перестает думать о том, какое впечатление он производит. Однако даже отсутствие внимания к своей внешности, небрежный вид или, к примеру, отсутствие макияжа у женщины не есть следствие пренебрежения к своему имиджу. Наоборот, если украшательство отсутствует там, где ему следовало бы быть, мы можем иметь дело с особо ярким, бросающимся в глаза спектаклем. Только пьеса другая. Эта пьеса повествует о беде. Запущенный внешний вид взывает об участии, помощи.
Чтобы быть замеченным, надо было так или иначе усиливать свои сообщения вовне. Если трагедия изоляции в том, что тебя «никто не слышит», то демонстрация как раз помогает это преодолеть. Хороший спектакль (необязательно шумно-пестрый) всегда есть средство эффективной коммуникации, выход из одиночества.
СПЕКТАКЛЬ И МАСКАРАД
Следует, однако, отличать спектакль от маскарада. Спектакль происходит на фоне неизмененной идентичности. Личность, сохраняя свою подлинность, заботится только о средствах выразительности для ее преподнесения. Особенность же маскарада в том, что происходит идентификационный сдвиг. Порой сдвиг носит тотальный характер, так что человек в состоянии носить только маски в зависимости от среды, в которую он попадает.В таких случаях можно говорить о синдроме Зелига, обозначенного так по имени героя одноименной киноленты Вуди Аллена. Зелиг, как известно, менял свою внешность в зависимости от того, в какую компанию он попадал. Так, с китайцами он превращался в китайца, с психиатрами — в психиатра, с нацистами — в нациста. Чаще всего маскарад требуется там, где оказываются недостаточными средства выразительности, подчеркивающие естественную личину индивида (образ, с которым человек идентифицируется всегда и без дискомфорта). Задача психотерапевта в таких случаях заключается в том, чтобы заменить патологическую (маскарадную) демонстрацию нормальной.
ДЕМОНСТРАТИВНОЕ И СЕКСУАЛЬНОЕ
Демонстративность тесно связана с сексуальностью. Неслучайно в тех ситуациях, когда участники сексуальной встречи ничем не скованы, они зачастую не ограничиваются простым соитием, а склонны устраивать что-то вроде представления. Ситуация так называемого нормального секса характеризуется постоянным разглядыванием партнерами друг друга. Глаза, руки, губы, уши в этом контексте превращаются в своего рода «зонды», объективы видеокамер, а партнеры выступают и как актеры, и как зрители одновременно.Отправляясь в публичный дом, мужчина ищет себе там не только новые орудия удовольствия, но и новую публику. Бордельный, вообще покупной секс, как известно, представляет собой далеко не только голое совокупление. Все хорошо знают, что номера публичного дома почти всегда служат своеобразными театральными подмостками. Здесь, как известно, покупается зритель, но при этом одновременно сексуальный и сценический партнер.
ХУДОЖНИК КАК ЭКСГИБИЦИОНИСТ
Художественные практики во все времена играли в обществе роль отдушины, оставлявшей пространство для реализации демонстративных желаний.Эксгибиционист просто делает то, что в глубине души присуще людям с так называемой нормальной сексуальностью. Он обнажает не столько себя, свои «срамные части», сколько скрытые, вытесненные, но при этом достаточно мощные желания демонстрировать себя. Художественные практики — и это можно считать общим местом — есть эксгибиционистские в полном смысле этого слова.
Они основаны на борьбе за присутствие, право на демонстрацию, привилегии. Занять помещение, где на тебя придут глазеть, соблазнить тех, кто пишет об этом. Множество факторов встроено в это состязание.
ПОКАЗЫВАЕМ ТО, ЧТО РЕПРЕССИРОВАНО
Самое глубокое — то, что подверглось самому интенсивному вытеснению. Вытеснение связано с репрессией. Чем глубже вытеснено, тем, соответственно, будет интенсивнее эмоция, сопровождающая демонстрацию этого вытесненного.Мы очевидным образом замотивированы в наших действиях стремлением хорошо выглядеть, причем так, чтобы как можно больше людей могло нас наблюдать.
Знаменитая фраза «Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры...» — становится одним из главных афоризмов, отражающих сущность современности.
(1) Вилюнас В.К., Кравченко А.С.
Мотивация демонстративного поведения // Современная психология мотивации/ Под ред. Д.А. Леонтьева. М., 2002. С. 122 – 151
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи